Тринадцать лет, как семь веков (700+)

Во владимирском театре-студия «Новая сцена» прошел концерт группы Drolls, которая исполняет европейскую средневековую и русскую скоморошью музыку. Недавно коллективу исполнилось 13 лет, но создается впечатление, что они вместе уже семь веков. Группа активно гастролирует: они желанные гости не только у нас, но и в Европе. Несмотря на средневековый репертуар, музыканты пользуются современными технологиями и репетируют по Skype, потому что один из участников живет во Владимирской области, а остальные в Петрозаводске. Folkplanet.ru задал 13 вопросов в честь 13-летия группы.

1) Что записано в летописи Drolls про основание коллектива?

Прошло 13 лет с тех пор, как родные братья Сергей и Павел Поповы (отцы-основатели группы) решили сыграть вместе, но их инструменты гобой и контрабас вне симфонических оркестров вместе не встречаются. Они однажды поймали Дмитрия Черевко в коридоре, и попросили написать что-нибудь, чтобы звучало вместе (Дмитрий учился на композиторском). Он взял всем известную песню «Зеленые рукава» и под нее сделал композицию для двух инструментов. Гобой с контрабасом звучали брутально, и надо было все это назвать. Нашли в словаре старинной музыки слово Drolls, этот термин означал, комические музыкальные представления в Англии 16 века. В переводе с английского «забавы». Потом к группе товарищей стал заглядывать еще один человек с барабанами, которого звали Алексей Никитин. Так стали играть втроем. Последним место в повозке вагантов занял Игорь Соловьев.

Поскольку мы академические музыканты, то первые наши концерты были статичны: стояли пультики и нотки. Потом нам сказали, что пульты надо убрать и сменить одежду.  Дело в том, что первыми нашими костюмами были театральные наряды из детской сказки.

2) Давно от вас новостей не слышно, новых альбомов не выходит…

— С альбомами сложно, пираты кругом, начиная от Сомали кончая YouTube. Мы  вкладываемся, пишем диск, на следующий день еще сами не послушали, а уже отзывы читаем в интернете.  Издатели берутся неохотно, рентабельность нулевая, поэтому ищем новые способы распространения музыки. Хотя сами пользуемся торрентами, поэтому пиратов, которые выкладывают наши произведения в сеть, не преследуем.

«С альбомами сложно, пираты кругом, начиная от Сомали кончая YouTube».

3) У вас сначала появляется материал, а потом рождается идея альбома или наоборот?

— Сначала материал, его всегда больше чем нужно, он обкатывается потихоньку на концертах и из этого складываются какие-то темы. На первые диски записывали все, что было, а потом какие-то концепции стали придумывать, например в Carminus Vagantibus или в Via Sacra. Вещи лучше звучат, когда в одном направлении делаются. Что- то так и не попало на альбомы, до сих пор не записано, и это можно услышать только на наших концертах.

4) Расскажите необычные случаи из своих заграничных выступлений?

Таких случаев накопилось великое множество. В Европе всегда очень удивляются, когда мы говорим, что из Карелии. Спрашивают из какой – Южной или Северной? И только когда говорим, что наши земли лежат севернее Питера, около Финляндии, примерно понимают, о чем идет речь…

Интересный случай произошел в Польше. Это было в августе 2008, и аккурат в это время произошли события в Северной Осетии. Мы должны были выступать в Кракове, и мероприятие совпадало с днем войска Польского. По телевизору показывали в это время, как большая Россия нападет на маленькую Грузию. Вообщем, западная пропаганда шла по полной. У нас должна была быть программа в европейских костюмах, но, чтобы поддержать наших вышли в скоморошьих. После этого в Краков нас меньше приглашать стали.

«В Европе всегда очень удивляются, когда мы говорим, что из Карелии. Спрашивают из какой – Южной или Северной?»

5)На своих концертах вы больше развлекаете или просвещаете?

— Кроме развлечений, мы и просветители, конечно, играем для любой аудитории от 4 лет. Играли в польском СИЗО, в перинатальном центре, но всюду рассказываем о своих инструментах. Поскольку выступаем в разных странах и городах, то это, безусловно, интересная форма общения со зрителями и для нас самих.

6)Сейчас вы только что вернулись с Кипра. Какое впечатление от тамошней публики?

— Мы там начали концерт по-английски, пошло как-то не очень, перешли на русский и пошла позитивная ответная реакция из зала, потому что половина человек оказалось русских. Они туда приезжают отдыхать, у некоторых жилье там. Мы для них последнюю часть концерта и играли. Конечно, жалко греков было, которые тоже пришли на наш концерт.

 7)Участник Drolls кто он больше – музыкант, реконструктор или актер?

— В первую очередь мы музыканты, потом актеры, и в последнюю очередь реконструкторы.

Мы передаем музыку так, как чувствуем, то есть, стилизуем эпоху. Чтобы полностью реконструировать средневековье, вы должны быть с педикулезом, недоевши хорошо, немытые и с легкой формой бубонной чумы…

Если играть исторически подлинно, то одна композиция про Деву Марию будет длиться 40 минут, и 40 куплетов о ее чудесах на Каталонском наречии или Латыни, некоторые так делают.

Есть хороший анекдот по этому поводу:

Музыкант, исторически информированный и очень жесткий аутентист, попадает в автокатастрофу, теряет сознание. Просыпается он в каком-то полутемном подвале, вокруг факелы, лежит на столе деревянном, а вокруг мужик в фартуке какие-то железки точит…

— Ты кто? – спрашивает мужик в фартуке.

— Я музыкант-аутентист.

 — А я хирург-аутентист.

Мы средневековую музыку популяризируем. Может быть, кто-то к ней придет, послушав нас.  С другой стороны, понимаем, что, в нашем случае надо быть и актером, и реконструктором.

8)Чем  ваше звучание принципиально отличается от того, как могла звучать музыка в Средние века?

— В нашем арсенале 30 старинных инструментов, но мы ставим железные струны, пластик в барабан. В средневековье не делали этого, нам же приходиться идти на какие-то уступки, чтобы добиться лучшего звучания.

У нас ансамблевое исполнение, все по законам оркестровки. В древности не было сложных составов, были ансамбли однородных инструментов, например, труб или лютней. Мог вообще один исполнитель сидеть и на арфе играть, а весь зал плясал.

Сейчас почти нет аутентичного слушателя, для которого так можно играть, все испорчены шумовой музыкой. Мы отравлены басами, жестким ритмом. После Шостаковича и современных авторов сами музыканты привыкли слышать диссонансы и нас это уже не раздражает. Для средневековых людей грохот телеги – это грохот, для нас — это шелест.

9) Куда пойдет дальше музыка. Ведь, кажется, наступил некий предел. Дальше-шум или музыка будет возвращаться обратно?

—  Музыка будущего, скорее всего, будет ориентирована на психику. Будут искаться такие эффекты, которые на человека воздействуют как определенные вещества.

А вообще, у каждого человека сегодня есть выбор, и это замечательно. Кто-то хочет послушать скрипку, кто-то хорошее пение… Хотя компьютеризация поголовная идет. Но Drolls на концертах от электроники пока не зависит. У нас однажды был случай интересный. Играли в Москве в микрофоны в клубе, вдруг вырубают пробки, выключается свет. Мы в тоже мнгновениеспускаемся со сцены и дальше играем акустику.

10) Но кое-где вас все-таки  электроника подвела. Расскажите про опыт написания саундтреков к фильму и игре.

— Мы снимались как актеры в фильме «Александр.Невская Битва». Там должна была использоваться и наша музыка, но благодаря электронной подложке, наших звуков почти не осталось, авторы фильма решили сделать электронную нарезку из разных сэмплов.

Была чудесная идея использовать средневековую музыку и у компьютерной студии – производителя игр, они делали «Трудно быть богом». Нами тогда было записано три демки под определенные игровые фракции. Компьютерный народ нетерпеливый и игра тоже, в конечном счете, получилось без живой музыки.

11) Какая из ваших музыкальных программ более экспериментальна: западная или скоморошья?

— Скоморошья. Дело в том, что там текст аутентичный, а музыку пришлось брать традиционную из регионов, где сохранились древние формы музицирования. Поэтому эта музыка только, возможно, корнями уходит в скоморошью. Поскольку не сохранилось записей устного народного творчества, приходилось соединять разные тексты и мелодии.

Западные песни легче исполнять в этом плане, там монахи записывали монодию, сохранились напевы кабацкие и т.д. Плюс у них есть богатый опыт аутентичного исполнения, и мы можем на что-то ориентироваться, хотя, и делаем все по-своему. Но проходит время и выясняется, что  дотошные западные ребята тоже иногда занимаются домыслами и авторской музыкой под предлогом стилизации. Одно можно сказать точно, пока мы не лезем в электронику, не совмещаем явно не совместимые вещи.

12) Я знаю, что вы с неким скептицизмом относитесь к world music?

— Одно время это направление рассматривалось как некое расширение звукового мира, например Бах в Африке, то есть сочетание разных времен и эпох. А потом думаешь, что лучше послушать чистую музыку. Пусть Бах – отдельно, Африка – отдельно. Они гораздо сильнее звучат, когда по отдельности, чем вместе. Потому что, смешиваясь, ослабляют друг друга.

Пусть Бах – отдельно, Африка – отдельно. Они гораздо сильнее звучат, когда по отдельности, чем вместе.

13) Но Баха и Моцарта, в отличие от «средневековья» много, особенно там, где учат музыке. Как считаете, почему в учебных заведениях мало внимания уделяют средневековой музыке?

— В средневековье ведь другие инструменты были, другой способ извлечения звука и игры, ну и соответственно по-другому люди мыслили. В музыкальных школах образование начинается с эпохи классицизма, если и касаются там барокко и ренессанса, то факультативно. Базовое образование – эпоха классической музыки.

Но в Москве, например, есть замечательная кафедра старинной музыки в консерватории. Михаил Сапонов, который работает там, вдохновил нас на создание скоморошьего альбома. В сборе материала для «Люди веселы» помогала и супруга Сергея Старостина – Татьяна Старостина, которая преподает фольклористику.

+14
0
  

Об авторе Павел Лебедев

Редактор проекта Folkplanet.ru