Дмитрий Мулыгин: «Я бы отменил авторские права!»

Ворон Кутха — персонаж из сказок народов Севера, прародитель человечества. «Ворон Кутха» — коллектив из Тульской глубинки, который выступал на одной сцене с ведущими русскими рок-группами, принимал участие в европейских фестивалях во Франции, Бельгии и Голландии. Солист группы Дмитрий Мулыгин, перед сольным концертом во Владимире, рассказал корреспонденту Folk Planet о том, почему он не остался жить в Европе, а продолжает путешествовать по русским колдобинам, а также о современной музыке как коллективном явлении и отмене авторских прав.
— Вы свой жанр определяете как скоморок? Это как-то связано со скоморохами?
— Скорее название жанра — это игра слов. Обыгрывание «скоморох» и «рок». Никто не знает сейчас, что такое настоящее скоморошество. Про фольклор XVII-XVIII века мы знаем, что это такое,  а вот то, что точно творилось ранее, доподлинно никому не известно. Сам бы я себя определил современным лирником. Это жанр духовной песни в древности. Скоморохи же играли более веселые, игровые песни.
— Ваша песня «Скоморох» начинается со слов «Как во граде во Владимире…»  Как вы связаны с нашим городом? 
— Я был у вас несколько раз. Когда я впервые приехал сюда, просто очумел, меня переполнили эмоции. Ведь нет древнее достопримечательностей, чем у вас.  Когда ты это осознаёшь, не одну песню сочинишь.
— В своих песнях вы часто используете фольклорные образы…
— По образованию я профессиональный фольклорист. Тема моего диплома — южнорусская традиция. Когда учился на филфаке — занимался фольклором, потом им же в институте культуры.
Фольклор — мир, который «Ворон Кутха» пытается как-то поддерживать. Потому что современный язык становится настолько узким, что хочется его все время расширять. Смотрите, вcё приходит к тому, что мир говорит, в основном, на трех основных языках: китайском, английском и арабском. Другие же языки умирают. Белорусский, например. В русском языке, хотя он и шестой по числу говорящих в мире, много заимствований.
— В своем творчестве вы даете старым словам новую жизнь, развивая их?
— Да, и это интересно. Вместо того, чтобы брать какие-то слова из английского, можно взять богатый пласт славянской лексики, который практически не используется. Я сочиняю музыку по принципу либретто. Сначала музыка, потом слова приходят. А тут может выскочить что-то другое, не книжная речь. Когда пытаешься фразу обыгрывать, она становится иногда бессмысленной. Но искать смысл в песнях — это глупо, так как песня — это живая эмоция.  В Европе сейчас дефицит эмоций, поэтому они тащат к себе на фестивали и русских, и сербов, и арабов. Чтобы заполнить пустоту. Своя культура в Европе кончилась в XVIII веке.
— Теперь на европейских фестивалях царит мультикультурализм?
— Нет. Приезжие группы делятся своим, чаще всего не приводя разные культуры к единому знаменателю. Я до сих пор не понимаю, что такое world music («мировая музыка» — жанр музыки, объединяющий народную музыку разных культур в современной обработке — авт.). Это ничего, это шум. Мы хороши, когда мы имеем принадлежность к конкретной культуре, имеем свои корни. Приведу пример. Европейцы очень любят играть индийскую музыку. Но там ведь ладовая система другая, все другое.
— Нужно родиться или прожить в Индии, чтобы играть индийскую музыку?
— Мы привязаны к темперируемым вещам. (Темперация — с латинского переводится как «соразмерность», «правильное соотношение» — это установление системы звуков различной высоты — авт.). В Индии этого нет, они вообще не понимают, что такое темперация, там все определяется на слух. У каждого человека ухо свое, в одном ладу в Индии может получаться и 24 ноты.  Выходит совсем другое произведение.
Классики, слава богу, заканчиваются, поэтому все возвращается на круги своя. Музыка становится коллективной. Чем хорош рок-н-ролл? Там часто нет одного автора — композитора. Этот жанр вернул традицию коллективного творчества. Есть группа, которая придумывает музыку здесь и сейчас.
Европу, да и Россию убила классическая музыка. Наши академисты свели все к партитуре, и, не дай Бог, ты от нее оторвешься. Но ведь — это смерть музыканта. Эмоции уходят, ты не можешь каждый день воспроизводить одну и ту же ноту, тебя будет штормить от этого. Я семь лет работал в академическом хоре Тульской филармонии. Ушел в октябре прошлого года из-за того, что надоело.
—  Если бы вам предложили остаться жить в Бельгии — вы бы остались?
—  Мне предлагали, когда мы выступали там  много в 2003 году. Скрипач группы Денис Иванидзе — музыкант по образованию, может писать музыку к балету, спортивным соревнованиям, он там остался и живет. А я на кой им нужен с русским языком?! Французский учить я бы все равно не стал. Два года мы ездили с гастролями как ряженые, потом стало не интересно, все одно и то же. У меня два варианта: либо оставаться в России, либо быть ряженым за границей.
— Между русским роком и западным большой разрыв. Вы чувствуете противостояние?
— Есть противостояние машины и живой энергии, а все противопоставления идеологические в культуре — они искусственны. Есть Том Уэйтс, есть Боб Дилан, называть их своими врагами — это бред. Другое дело, что Том Уэйтс не приезжает в Россию, потому что тут якобы нарушают его авторские права, царит пиратство. И это неправильно, по мне — я бы эти авторские права отменил.
— Вы бы отказались от своих авторских прав?!
— Буквально перед Новым годом мне присылали ссылку в интернете. Западный журналист отследил, сколько денег из того, что получает музыкант в Америке, занимают авторские отчисления. Это в среднем 6%. Основные деньги музыканта — преподавание в музыкальных учреждениях, концерты… Но если шесть процентов в Америке, то у нас гораздо меньше… Диски покупают теперь только фанаты как сувениры, музыка свободно лежит в интернете, её можно скачать. Тем более, что я не считаю себя автором своей музыки. Я не придумывал ее. Процесс творчества — это мистика.
— У вас позитивный прогноз для слушателей: свободное распространение музыки, коллективное творчество, возврат к корням…
— Произведение искусства должно принадлежать всем людям.
Отличную идею придумал Борис Гребенщиков с сайтом kroogi.com. Там каждый платит за скачанный альбом, сколько может, может и 1000 рублей заплатить, а может и ничего. Опыт квартирников показывает, что играть на шляпу (за концерт платит каждый, сколько сможет — авт.) выгоднее, чем за фиксированную цену. Более того, во втором случае получается честнее.
+3
0
  

Об авторе Павел Лебедев

Редактор проекта Folkplanet.ru